Джон КАССЕЛС

ИСПОЛНИТЕЛЬ

Это Ларошфуко сказал, что мы переносим несчастья других с героической

стойкостью.

Ларри Миллер переносил их со стойкостью более чем героической:

радостно, так как был чрезвычайно общителен. Шак Ньюхаузер давно знал его

и был с ним в контакте, когда он состоял в агентстве ФБР в Детройте, и у

него были возможности, как имеющему отношение к посольству США в Лондоне,

говорить о нем с суперинтендантом Флэггом во время великолепного обеда у

"Росси" на Стренде.

Шак - высокий, худой, угловатый техасец, с изможденным лицом, всегда

серьезный, но с неожиданно веселым блеском в глубине блестящих голубых

глаз. Он закуривал сигарету, когда его взгляд неожиданно перешел на

собеседника, сидевшего напротив него.

- Кстати, об умных типах, суперинтендант. Вы никогда не имели дела с

Ларри Миллером?

- Кто это?

- Один тип, которого я встречал в Детройте лет десять назад.

- А что дает вам повод думать, что он здесь?

Ньюхаузер немного поразмыслил.

- Это англичанин. Тогда он приехал из Чикаго. Цицеро был любимым

местом Аль Капоне в двадцатом году. Когда Аль Капоне слинял, его сменили

"лейтенанты" - Джек Гузик, Акардо, Миррой Хампресс и компания. Тут были и

друзья, и враги.

- А Миллер был в их числе?

Ньюхаузер качнул головой.

- Не Ларри - он в то время был ребенком. Его отец эмигрировал в Штаты

в плохое время - тридцатые годы были годами полной депрессии. Это и тут

прошло не очень легко, так что можете себе представить, каково было в США.