и предусмотрительнее меня.

Из угла офиса, где стояла рация, доносилась тихая музыка. Рация наст-

роена на какую-то станцию, говорящую на английском языке, и уже вторично

в этот вечер певец пел под гитару народную песню о смерти то ли матери,

то ли жены, то ли любимой. Я так и не понял, о ком он пел. Песня называ-

лась "Моя красная роза стала белой". Красный цвет символизировал жизнь,

белый - смерть. Красный и белый - цвета трех самолетов нашей Транс-Ка-

рибской чартерной службы, занимающейся доставкой грузов на дальние расс-

тояния. Я обрадовался, когда песня кончилась.

Мой офис не перегружен вещами: не считая рации, там только стол, два

стула да картотека наших клиентов. Ток к большой рации подведен силовым

кабелем, пропущенным через дырку в двери и, словно змея, извивающимся по

траве и грязи до главного терминала, находящегося в одном из углов бето-

нированной площадки. Да, совсем забыл: в офисе еще висит зеркало. Элиза-

бет повесила его в тот единственный раз, когда навестила меня здесь, а я

так и не удосужился снять его со стены.

Посмотрев в зеркало, я понял, что этого не следовало делать: черные

волосы, черные брови, синие глаза и бледное, измученное, напряженное ли-

цо сразу же напомнили о том, как отчаянно я нервничал. Я отвернулся и

уставился в окно.

Это едва ли было лучше. Единственным преимуществом представшего перед

моим взором вида было то, что я уже не мог видеть своего лица. Но не ви-

дел и ничего другого. Смотреть из окна вагончика даже в самые лучшие

времена не на что: впереди на многие мили тянулись пустынные, унылые,

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>