Юлиан Семенов - РЕПОРТЕР

таинственность мгновенья отрыва огромной махины от бетона и переход

людской общности в новое, небесное состояние, которое несколько

десятилетий тому назад казалось утопией, несмотря на то, что еще в прошлом

веке Жюль Верн старался такого рода сказку представить своим читателям

вполне возможной былью...

Однажды моя подружка по газете Лиза Нарышкина выискала у Лескова

поразительный пассаж о том, что Писемский литературное оскудение прежде

всего связывал с размножением железных дорог, которые полезны торговле, но

для художественной литературы вредны.

Теперь человек проезжает много, но скоро и безобидно, замечал

Писемский, и оттого у него никаких сильных впечатлений не набирается, и

наблюдать ему нечего и некогда - все скользит. А бывало, как едешь в

Москву на "долгих" в общем тарантасе, да ямщик тебе попадет подлец, и

соседи нахалы, и постоялый дворник шельма, а "куфарка" у него неопрятище,

- так ведь сколько разнообразия насмотришься! А еще как сердце не вытерпит

- изловишь какую-нибудь гадость во щах, - да эту "куфарку" обругаешь, а

она тебя на ответ вдесятеро иссрамит, так от впечатлений просто и не

отделаешься... И стоят они в тебе густо, точно суточная каша преет, - ну,

разумеется, густо и в сочинении выходило; а нынче все это

по-железнодорожному - бери тарелку, не спрашивай, ешь, - пожевать некогда;

динь-динь-динь - и готово, опять едешь, и только у тебя всех впечатлений,

что лакей сдачей обсчитал...

Лесков на это приводил в пример Диккенса, который писал в стране, где