Александр Силаев

НЕДОМУТ

Четверо их было, четверо, - много ли, мало? - все, как положено, в

черном, по случаю как бы, для торжественности, для понтов, для того, на-

верное, чтоб нагнать побольше страха на человечка.

Сначала он решил не бояться, выдержал секунд пять. И все оттого, что

в книгах было написано по-другому, по меньшей мере, в тех книгах, кото-

рые он читал, хранил, перечитывал...

- Налево, козел, - сказал один из них.

- Я не козел, - попробовал защититься он.

- Назовите себя по-другому, - предложил конвойный.

- Я человек.

- А это мы посмотрим, - улыбнулся тот, и через короткое время хохота-

ли все четверо.

Они и смеяться могут, удивился он.

- Мы много чего можем, - зевнул самый молодой, с серебряной бляхой и

ясным профилем.

- И мысли читать?

- Не-а, - ответил тот. - Мысли - это твое.

Они пошли дальше.

- Что со мной сделают? - поинтересовался он.

- Живы будем, не помрем, - весело ответил ему ясный профиль.

- Я понимаю, - понимающе сказал он.

Один из конвойных взял его за руку, ласково заглянул в лицо и веско

сказал:

- Ты не хера не понимаешь, Смурнов. Ни хера. Понял? Большинство людей

ничего не понимают в этой жизни оттого, что им кажется, будто они все

поняли. А они ничего не поняли. Им учиться надо и учиться. А они судят

мир, как будто имеют на это право. Придурки хреновы, бля, ты такой же...

Смурнов долго молчал, думал, наверное, колебался там, стеснялся по

заядлой привычке, затем сказал, дрожа в голосе, от храбрости своей, что

ли, произнес: