Дональд Уэстлейк

БЕЛАЯ ВОРОНА

Гроуфилд выскочил из "форда" с пистолетом в одной руке и

пустым мешком - в другой. Паркер тоже выскочил и уже бежал, а

Лауфман сгорбился за рулем, легонько нажимая и отпуская

педаль газа.

Броневик лежал на боку в сугробе, колеса его крутились, и

он был похож на собаку, которой снится, будто она гонит

зайца. Мина сделала свое дело как нельзя лучше - перевернула

машину, но не разнесла ее в клочья. Кругом стоял резкий запах

металла, морозный воздух, казалось, был еще наполнен

отголосками взрыва. Холодное полуденное зимнее солнце светило

ярко, и все тени были четкими.

Гроуфилд обогнул передок броневика с его большим,

прикрытым старомодной решеткой радиатором, который теперь,

когда машина опрокинулась, был на уровне груди. Сквозь

пуленепробиваемое стекло он видел водителя в униформе. Того

скрутило немыслимым образом, но он был в сознании и

ворочался, точнее, доставал из - под приборного щитка

телефонную трубку.

День был морозный, но на лице Гроуфилда выступила

испарина. Прижав ладонь ко рту, Гроуфилд почувствовал ткань и

удивился: он на мгновение забыл, что на нем маска. В поднятой

руке оказался пистолет, и это тоже удивило Гроуфилда. Он

чувствовал себя потерянным, невесомым, невидимым, будто

актер, по ошибке вышедший не на ту сцену.

В некотором роде так оно и было. Иногда Гроуфилд и впрямь

на вполне законных основаниях работал актером в театре,

только этот труд не приносил дохода. На жизнь Гроуфилд

зарабатывал иным способом - с пистолетом в руке и маской