Олдос Хаксли

Улыбка Джоконды

- Мисс Спенс сейчас пожалует, сэр.

- Благодарю вас, - сказал мистер Хаттон, не оборачиваясь.

Горничная мисс Спенс была до такой степени уродлива -

уродлива предумышленно, как ему всегда казалось,

злонамеренно, преступно уродлива, - что он по возможности

старался не смотреть на нее. Дверь закрылась. Оставшись

один, мистер Хаттон встал и заходил по гостиной, поглядывая

на знакомые вещи, которые встречало здесь его созерцательное

око.

Фотографии греческой скульптуры, фотографии римского

Форума, цветные репродукции картин итальянских мастеров-все

такое бесспорное, такое известное. Бедняжка Дженнет! Какая

узость кругозора, какой интеллектуальный снобизм! О ее

подлинном вкусе можно судить вот по этой акварели уличного

художника, за которую она заплатила два с половиной шиллинга

(а за рамку тридцать пять). Сколько раз ему приходилось

выслушивать от Дженнет эту историю, сколько раз она

восхищалась при нем этой ловкой подделкой под олеографию.

"Подлинный художник и где - на панели!" - и слово "художник"

звучало в ее устах с большой буквы. Понимайте так, что

ореол его славы осенил отчасти и Дженнет Спенс, не

пожалевшую дать ему полкроны за копию с олеографии. Она как

бы воздавала должное собственному вкусу и художественному

чутью. Подлинный старый мастер за полкроны. Бедняжка

Дженнет!

Мистер Хаттон остановился перед небольшим продолговатым

зеркалом. Нагнувшись слегка, чтобы разглядеть в нем свое

лицо, он провел белым холеным пальцем по усам. Усы у него