ВИКТОР ЧЕРНЯК

ЖУЛЬЕ

Сумеречный мужчина неопределенного возраста со шрамом над левой бровью

уставился на двузначный номер квартиры, увидев горизонтально вытянутую

стальную полосу шириной в ладонь на входной двери.

А ниже, параллельно первой, на расстоянии три ладони еще одну такую же

полосу.

А ниже еще одну и еще, и еще.

Точно такие же полосы пущены вертикально - не дверь, а лист школьной

тетради в клетку, только клетки из стальных полос. Оправлен лист

стальным же коробом, выкрашенным масляной краской. Из него в стены

дверного проема вгрызаются штыри толщиной в два пальца.

Апраксин потер шрам, замер в недоумении: спускаетесь с верхнего этажа,

шаркая по ступеням и хаотично перебрасывая мысли-мыслишки о вашей жиз-

ни, и вдруг замечаете, что неизвестный вам сосед по дому укрепляет

дверь: вскоре стальные полосы скроются под обивкой, на пустую площадку

перед листом воззрится глазок, и никто не догадается, что взломать,

пусть со сноровкой и подходящим инструментарием мягкую, почти игрушеч-

ную на вид дверь, не проще, чем вспороть несгораемый шкаф шилом.

Апраксин машинально поправил шарф: задержался, не зная зачем, у нарож-

дающейся, пока еще открытой постороннему взгляду неприступности. Мас-

теровой - мосластый, сероликий - укладывал полосы уже по низу, ближе к

порогу квартиры.

Из ведра для пищевых отходов тянуло гнилью. Мастеровой врубил дрель:

въедливые, царапающие звуки сдули любопытствующего с места.

Апраксин поспешил к выходу.

На улице мороз, из-под крышки коллектора била струя пара, стремительно

клубясь, распухала на глазах и близрастущие деревья, окутанные теплой