Владимир ЮГОВ

ЗАГАДКА МАДАМ ЛЮ

...Каблучки ее стучали в раннем утре вызывающе, настойчиво и весело.

Я чувствовал вчера: сегодня она обязательно придет. И не ошибся. Она не

шла - летела. И я, стоя у окна, прячась за дубовый старинный шкаф,

любовался ею. В ее этом полете к моему коммунальному жилью была такая

нетерпеливая решительность, что я испугался за все: убогий свой быт - этот

тринадцатиквадратный неуют с облезшими стенами; эту свою кровать,

наверное, времен военного коммунизма (с железной сеткой, которую можно

прибить на окне и сделать решеткой); эту дверь с дурацким колокольчиком

(можно смотреть в ее щели как в "глазок"). Я уверял теперь себя: это все

здешнее мое ее погубит. Погубит женскую, светящуюся на лице, радость.

Погубит ее характер. Погубит душу. Я давно понял: все в ней настоено на

нашем, то есть здешнем бытие. И вместе с тем она вобрала в себя всю

вселенную...

Я любил ее сейчас, в эту минуту, когда она бежала ко мне, искреннее,

больше, чем любил когда-то других. Я видел по мере ее приближения облачко

над ее ликом. Белое облачко. Зелень деревьев была так зелена на фоне

голубизны ее глаз, глаз, цвета сегодняшнего неба, что я закрыл невольно

лицо, боясь утонуть в этом волнующем цвете. Тоска вдруг нахлынула. Я стал

проклинать себя за то, что постарел, а, встретив ее, сразу не отверг. Я

мог бы понять, что с ее появлением все вокруг сделалось по-детски свежим.

Но я-то, я... Я остался старым, больным, подозрительным, неверящим в