Владимир ЮГОВ

ВКУС ЯДА

Иные загадки не разгадываются долго. В меня эта загадка вошла много

лет тому назад. В ту самую пору, когда в наш противотанковый дивизион

определили служить сына командира нашей дивизии. Фронтовики - тогда они

еще многие служили - встретили это его определение настороженно (будет

папочке все доносить, как убегают в самоволку, как иногда пьют). Для меня

же, салажонка, Саша Кудрявцев был открытием. Он знал напамять художников -

кто и что нарисовал, читал всего "Евгения Онегина", и когда мы шли с ним к

нему домой (жил он все-таки не в казарме), то в след за нами, в ложбинах

гор, так и висели слова каких-либо милых стихов.

Я тогда тайно писал поэму "Отечество" ("И Сталин с улыбкой выходит на

мраморный мавзолей..."). Я задыхался от счастья, что имею право слушать

Сашу Кудрявцева. Когда появился Коля Рябов, третий среди нас, я даже тайно

ревновал его - видишь, и он теперь слушает!

Коля был оригинал. Появился он у нас в дивизионе вместе с сержантом

Калинкиным - мы занимались огневой подготовкой, и вот идут двое в чапанах.

Потом я уже узнал: оба они воевали в Китае, помогали там устанавливать

коммунистический режим. Оригинальность Рябова состояла в том, что он

освоил горловое пение, мог куковать кукушкой, свистеть соловьем. И, как

еще оказалось, по ночам, когда мы спим, Коля пишет повесть какую-то. Саша

Кудрявцев и стал донимать его: о чем эта повесть?

- Где-то как "Герой нашего времени", - отшутился Коля.